Закон на стороне Амиржана Косанова

Тексты выступлений адвоката И. Меерзона и самого А. Косанова стали доступны ИАЦ “Евразия”. Ниже они приводятся полностью.

Речь адвоката И. Меерзона
Медеуский районный суд, Алма-Ата
10 октября 2003 года

Уважаемый суд!

Уголовное законодательство исходит из признания первичности и неотъемлемости прав и свобод человека как высших социальных ценностей, охраняемых законом.

Уголовное законодательство должно исходить из неукоснительного соблюдения основополагающих принципов уголовного права, в число, которых включаются такие принципы, как законность, сущность которой сводится к тому, что преступность и наказуемость деяния должны определяться только уголовным законом; виновная ответственность, определяющая, что лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные деяния и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина.

Только лицо, виновное в совершении преступления, подлежит уголовной ответственности и наказанию.

Это те немногие принципы Концепции правовой политики Республики Казахстан, которые одобрены Указом Президента Республики Казахстан от 20 сентября 2002 года № 949.

Ничто не мешает уже сегодня, в этом процессе начать реализацию этой уголовной политики Республики Казахстан.

Неужели требуется специальное указание Президента, что бы прокуратура начала четко следовать правовым нормам в уголовном праве?

Согласно ч.1 ст.19 УК РК лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно-опасные деяния и наступившие общественно-опасные последствия, в отношении которых установлена его вина.

Под виной законодатель понимает психическое отношение лица к совершенному им общественно-опасному деянию и общественно-опасным последствиям в форме умысла или неосторожности.

Т.е. законодатель требует установить: охватывались ли сознанием лица хотя бы в общих чертах признаки объекта преступления и осознавал ли он, что в результате его деяния тем или иным охраняемым уголовным законом благам причиняется вред.
При этом для привлечения лица к ответственности законодатель требует установить волевой момент вины, выражающийся в желании, сознательном допущении общественно-опасных последствий.

Согласно ч.2 ст. 20 УК РК преступление признается совершенным с прямым умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело возможность или неизбежность общественно опасных последствий и, что самое главное, желало их наступления.

По смыслу ст.222 УК РК субъективная сторона данного преступления характеризуется исключительно прямым умыслом.

Лицо должно сознавать, что уклоняется от уплаты налогов или иных обязательных платежей в крупном размере.

Обязательным признаком является заведомость действий, т.е. осведомленность лица о том, что включаемые в декларацию или бухгалтерские документы данные являются искаженными, не соответствующими реальной действительности.

Сразу хочу заметить, что государственный обвинитель не только не представил таких доказательств, но и вообще отказался разъяснить сущность предъявленного им Косанову обвинения.

Я предвижу, что государственный обвинитель скажет: “Незнание закона не освобождает от уголовной ответственности”.

При этом нельзя смешивать сознание противоправности деяния со знанием лицом уголовного закона.

Действительно, незнание уголовного закона не освобождает от ответственности. Сознание же противоправности подразумевает понимание лицом, что его посягательство на тот или иной объект вцелом незаконно.

Из представленных обвинением документов, не следует, что Косанов А. сознавал противоправность и незаконность своих действий и заведомо знал, что нарушает ими налоговое законодательство.

Косанов был убежден в правомерности своих действий, поэтому считать, что он заведомо и преднамеренно (с прямым умыслом) уклонялся от уплаты налогов нельзя.
В частности об убежденности Косанова в правомерности своих действий свидетельствует, тот факт, что высококвалифицированный юрист – подполковник финансовой полиции Пальчак в виду особой сложности объекта исследования был вынужден назначать “Экономико-правовую экспертизу” для того, чтобы установить: является ли “Центр Реформа” коммерческим или некоммерческим юридическим лицом.
Из-за этой сложности высококвалифицированный юрист – подполковник финансовой полиции Пальчак был вынужден признать обязательным назначение правовой экспертизы. Он был вынужден признать, что это обстоятельство не может быть достоверно установлено иными доказательствами и способами.

В соответствии со ст. 241 УПК РК “назначение и производство экспертизы обязательно, если по делу необходимо установить …иные обстоятельства дела, которые не могут быть достоверно установлены иными доказательствами”

В соответствии со ст. 240 УПК РК “Экспертиза назначается в случаях, когда обстоятельства, имеющие значение для дела, могут быть получены в результате исследования материалов дела, проводимого экспертом на основе специальных научных знаний”.

В соответствии со ст. 7 УПК РК специальные знания - не общеизвестные знания, приобретенные лицом в результате профессионального обучения либо работы по определенной специальности, используемые для решения задач уголовного судопроизводства.

Как следует из акта экспертизы высококвалифицированные специалисты с высшим юридическим и высшим экономическим образованием, имеющие квалификацию судебных экспертов, и, следовательно, прошедшие соответствующую стажировку, аттестацию и квалификационный отбор для получения лицензий, признали существенную сложность при решении вопроса: является или не является “Центр Реформа” некоммерческим юридическим лицом.

Даже эти специалисты были вынуждены обратиться к специальным научным разработкам в этой области юриспруденции, о чем свидетельствует их заключение.
Об особой сложности разрешения этого вопроса говорит и тот факт, что налоговым комитетом при подаче деклараций “Центра Реформа” за период с 1998 года по 2002 год, при проверке деятельности “Центра Реформа” в 2000 году и до последней проверки, проведенной налоговым комитетом в 2002 году, “Центру Реформа” по данному вопросу не было сделано соответствующих замечаний.
Следовательно, установление вида юридического лица, к которому относится “Центр Реформа” потребовало специальных знаний и опыта, высококвалифицированных специалистов с высшим юридическим и экономическим образованием.

Таких знаний и опыта у Косанова нет в силу его неюридического образования. Более того, отсутствие замечаний и претензий со стороны налогового комитета в течение деятельности “Центра Реформа” постоянно подтверждало убежденность Косанова в правомерности налоговых правоотношений между “Центром Реформа” и налоговым комитетом, как уполномоченным государственным органом.
Косанов был просто уверен, что деятельность “Центра Реформа” правомерна и нарушений налогового законодательства допущено не было.

Я полагаю, что после обращения “Центра Реформа” для обжалования действий проверяющих, налоговый комитет, не уверенный в правомерности своих действий и, не желая рассмотрения дела в экономическом суде, умышленно перенес обычный гражданско-правовой спор в плоскость уголовно-правовых отношений.
Налоговый комитет понимает, что в результате рассмотрения гражданско-правового спора может быть установлен крайне низкий уровень квалификации специалистов этого государственного органа.

В соответствии со ст.1 Налогового кодекса РК властные отношения по установлению, введению и порядку исчисления и уплаты налогов и других обязательных платежей в бюджет, а также отношения между государством и налогоплательщиком, связанные с исполнением налоговых обязательств, регулируются Налоговым кодексом, согласно которому (ст.566) каждый налогоплательщик имеет право обжаловать действия (бездействие) должностных лиц органов налоговой службы вышестоящему органу налоговой службы или в суд.

Поэтому в рамках Налогового кодекса РК и ГПК РК налоговый комитет имел возможность обратиться в суд с соответствующим иском и довзыскать неполученные с “Центр Реформа” налоги в порядке гражданского судопроизводства, а Косанов оспаривать это с учетом представленных ему законом прав и свобод.
Вопрос о том, подлежит или не подлежит налогообложению деятельность “Центра Реформа” и является или не является “Центр Реформа” некоммерческим юридическим лицом находится не в области уголовно-правовых или уголовно-процессуальных отношений, а в области гражданского права и разрешается в порядке гражданского судопроизводства.

Ошибка государственных органов в применении норм права не может быть основанием для привлечения Косанова к уголовной ответственности.
Исправление ошибки налоговых органов производится в гражданско-правовом порядке.
Трудно поверить, что за ошибку госслужащего должен расплачиваться свободой обычный гражданин Казахстана.

Уже одного этого достаточно, чтобы уголовное преследование Косанова было прекращено еще на стадии предварительного следствия. Именно об этом и было заявлено соответствующее ходатайство, оставленное государственным обвинителем без внимания.

Версия Государственного обвинителя о наличии у Косанова корыстной цели получения имущественной выгоды путем уклонения от уплаты налогов абсурдна и не нашла своего подтверждения.

Все выводы основаны на предположениях. Они не подтверждены никакими доказательствами.

Обвинение Косанова в сокрытии нецелевого использования средств гранта абсолютно не доказано.

Грантодатель признал расходование средств обоснованным и претензий не предъявляет, поэтому забота обвинения об имуществе грантодателя весьма трогательна, но черезчур навязчива.

При отсутствии заявления грантодателя Косанову не может быть предъявлено каких-либо обвинений.

Обвинение в умышленном использовании заведомо подложных документов основано на показаниях одного человека, заинтересованного в исходе дела и защищающего свои интересы.

Государственный обвинитель не смог представить самых важных доказательств. Доказательств того, что Косанов знал о подложности бланков ПКО №150 от 30.03.99г. на сумму 116 500 тенге и № 132 от 30.04.99г. на сумму 118 100 тенге,
Материалы дела и свидетели показали, что эти бланки не терялись, никому из посторонних не выдавались, а Косанова никто из свидетелей со стороны ТОО “АЛГАБАС” никогда не видел.

Почему никто не стал устанавливать, где Косанов взял эти бланки, чтобы списать примерно полторы тысячи долларов?

Просто это не входило в планы государственного обвинителя. Главное обвинить, а там “куда кривая выведет”.

Поэтому при таких обстоятельствах, когда достоверно не установлено происхождение бланков ПКО №150 от 30.03.99г. и № 132 от 30.04.99г. обвинение Косанову предъявлено быть не может.

Так же непонятно, какими доказательствами подтверждено, что Косанову было известно о том, что некоторые из его контрагентов утратили связь с налоговым комитетом. Более того, непонятно, что из утраты этой связи следует? В чем выразился умысел Косанова?

Государственный обвинитель не доказал, что Косанов обналичивал деньги, а если он это делал, то как? Механизм обналичивания в предъявленном обвинении отсутствует, а значит отсутствует и само обвинение.

Уважаемый суд! Я уверен, что Вы вынесете оправдательный приговор, поскольку в действиях Косанова нет состава преступления.

Последнее слово Амиржана Косанова
Медеуский районный суд, г. Алма-Ата
10 октября 2003 года

Уважаемый суд!

Как я уже заявлял, я не признаю свою вину во вменяемых мне государственным обвинителем преступлениях. Предъявленные же мне обвинения не конкретны и не ясны. Они мне попросту не понятны даже после выступления в прениях сторон государственного обвинителя.

А ведь любое предъявленное обвинение должно быть четким, конкретным и ясным. В противном случае нарушается право на защиту.

В своем ходатайстве от 7 октября я просил прокурора разъяснить мне суть предъявляемых мне обвинений и ответить на ряд конкретных вопросов.

В частности я просил государственного обвинителя ответить на следующие вопросы:
1. В предъявленном мне обвинении указано, что я “умышленно уклонился от уплаты налогов в государственный бюджет путем включения в декларации и иные документы… заведомо искаженных данных о доходах и расходах, что повлекло неуплату налога в крупном размере”.

Что государственный обвинитель понимает под терминами “умышленно” и “заведомо” по отношении ко мне?

Какое значение государственный обвинитель вкладывает в термин “прямой умысел” в плане предъявленного мне обвинения?

Какие “заведомо” для меня “искаженные данные” были мною включены в декларации и, о каких суммах уклонения от уплаты налогов в этих случаях идет речь?

Что имеет в виду, государственный обвинитель, указывая, что я действовал “с корыстной целью получения имущественной выгоды путем уклонения от налогов в крупном размере и уменьшения налогооблагаемой базы”? В чем эта имущественная выгода выразилась?

2. Кто из грантодателей обратился к государственному обвинителю с заявлением о не целевом использовании “Центром Реформа” полученных денежных средств?

Если такого обращения не было, то, следует ли понимать, что государственный обвинитель признает эти гранты государственным имуществом?

3. Как следует из предъявленного мне обвинения “Центром Реформа “ не было уплачено налогов на общую сумму 3 миллиона 253 тысяч 375 тенге за период с 1998 по первое полугодие 2002 года”.

Общеизвестно, что налоговое законодательство нестабильно. Оно ежегодно и практически ежеквартально изменяется. Однако в предъявленном мне обвинении отсутствует указание на то, какие суммы были мне вменены в вину и на основании каких изменений в период с 1998 по первое полугодие 2002 года.

За какой срок, на основании каких законодательных актов и иных нормативных документов доначисленны суммы неуплаченных налогов, вмененные мне в вину государственным обвинителем? Какова их сумма в разрезе по периодам?

Для иллюстрации: государственный обвинитель ссылается на Постановление Правительства от 28 декабря 2001 года, которое вступило в силу с 1 января 2002 года, где приводится перечень соответствующих организаций. А наш “Центр Реформа” начал работать в 1998 году. Так какой период и какая сумма неуплаченных налогов в соответствие с этим Постановлением мне вменяется?

4. Государственный обвинитель ссылается на пп.15 п.3 ст.104-7 Закона “О налогах…”, в котором, по его утверждению, говорится о “международных общественных организациях”.

С какого по какой период действовала правовая норма, в которой идет речь именно о “международных общественных организациях”?

Когда была принята и когда была отменена упоминаемая в этой связи инструкция №46 “О порядке исчисления и уплаты социального налога”?

Если она отменена, то какая конкретная сумма социального налога мне вменяется за время действия этой инструкции?

Когда она была утверждена и зарегистрирована в Министерстве Юстиции РК? Об этом в предъявленном мне государственным обвинителем обвинении не говорится.

5. Основывается ли предъявленное мне государственным обвинителем обвинение, что “Центр Реформа” является коммерческим юридическим лицом на заключении экспертов ЦСЭ Министерства юстиции РК №3981/4425 или у государственного обвинителя имеются другие, неизвестные мне доказательства в этой части обвинения?

6. Какие меры были приняты к налоговому комитету, который на протяжении длительного времени не замечал, что “Центр Реформа” - коммерческая организация, несмотря на проводимые проверки?

7. Является ли возбуждение уголовных дел за уклонение от уплаты налогов в отношении граждан в результате выявления ошибок в работе налоговых комитетов обычной практикой или это изобретение было сделано специально для меня?

Мое ходатайство полностью соответствовало букве Закона. Так как, ст. 69 Уголовно-процессуального кодекса РК гласит, “обвиняемый вправе знать, в чем он обвиняется” и “подсудимый имеет право участвовать в судебном разбирательстве дела в первой и апелляционной инстанции и пользоваться всеми правами стороны”.

В соответствии со ст.314 Уголовно-процессуального кодекса РК, “председательствующий руководит судебным заседанием, в интересах правосудия принимает все предусмотренные настоящим Кодексом меры для обеспечения равенства прав сторон, сохраняя объективность и беспристрастность, создает необходимые условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела”.

Изначально, в судебном разбирательстве были нарушены не только процессуальные нормы.

Как известно, и государственное обвинение, и суд должны следовать строго положениям Концепции правовой политики Республики Казахстан, утвержденной Указом президента от 20 сентября 2002 года №949.

Одним из принципов она утверждает “осуществление судопроизводства на основе состязательности и равноправия сторон, заключающееся в таком построении судебного разбирательства, при котором функция обвинения отделена от функции защиты и функции решения дела, а также других принципов, установленных Конституцией Республики Казахстан, признанных международными правовыми нормами и уголовно-процессуальным законодательством республики”.

О каких состязательности, равноправии и исполнении уголовно-процессуального законодательства Республики можно говорить, если прокурор района отказывается исполнить элементарную просьбу о разъяснении предъявленного обвинения.

В результате получается, что в нарушение Уголовно-процессуального кодекса, я вынужден защищаться, до последнего момента не имея на руках конкретных и ясных обвинений, доказывающих мою вину.

В отличие от стороны обвинения я постараюсь быть конкретен в своих доводах и аргументах.

Согласно ч.1 ст.222 УК РК уголовная ответственность возникает в случаях, когда
“Уклонение от уплаты налога или иных обязательных платежей в государственный бюджет с организаций произведено:
а) путем непредставления декларации о совокупном годовом доходе в случаях, когда подача декларации является обязательной;
б) путем включения в декларацию или иные документы, связанные с исчислением или уплатой налогов или иных обязательных платежей в государственный бюджет, заведомо искаженных данных о доходах или расходах;
в) путем сокрытия других объектов налогообложения или иных обязательных платежей, или фактического местонахождения организации”.
Согласно тексту статьи 222 УК лицо, должно совершить, как минимум одно из перечисленных действий с прямым умыслом на уклонение от уплаты налогов, при этом уголовная ответственность наступает, если это повлекло неуплату налога или обязательных платежей в крупном размере, т.е. на сумму более 2000 месячных расчетных показателей.

В чем же заключается моя вина, если в течение всего периода деятельности “Центра Реформа” ни один из этих пунктов статьи УК не был нарушен?

Материалы дела наглядно свидетельствуют о том, что “Центр Реформа” был одним из самых дисциплинированных налогоплательщиков. С момента образования в 1998 году Центра социально-экономических, общественно-политических инициатив “Реформа” (далее ТОО “Центр Реформа”), исполнение им налоговых обязательств неоднократно проверялось Налоговым комитетом Жетысуского района г. Алматы.

Для Налогового комитета Жетысуского района г. Алматы учредительные документы ТОО “Центр “Реформа”, как налогоплательщика, не являлись секретом, они приложены к налоговому делу и предъявлялись при каждой проверке. Вся документация и документооборот ТОО “Центр “Реформа” прозрачны и открыты.

Мы выполняли все требования в свое время предъявленные нам соответствующими налоговыми органами. Мы ежегодно и ежеквартально сдавали все виды отчетности. Мы предоставляли все сведения о доходах и расходах, мы не скрывали ни единого тиына, так как все поступающие средства имели легальный характер и официально проходили через казахстанские банки. Мы никогда не скрывали свое фактическое местонахождение.

Ведь, несмотря на неимоверные усилия, следствием так и не установлено:

а) Какие декларации о совокупном годовом доходе мы умышленно не представили в налоговые органы, и чем это подтверждено.

б) Какие заведомо для меня искаженные данные я включил в декларацию, и в какую конкретно.

в) Какие объекты налогообложения или иные обязательные платежи и от кого я скрыл. Когда и каким образом я скрыл фактическое местонахождение организации.

Если все так, так в чем же заключается моя вина по 222 ст.ч 1?

Что касается юридического статуса “Центра “Реформа”, то наши учредительные документы все это время были в распоряжении соответствующего налогового комитета. И до последнего момента никаких претензий по вопросам “коммерческая – некоммерческая” организация у налоговых структур к нам не было.

В 1998 году, когда вместе с коллегами создавали “Центр социально-экономических и общественно-политических инициатив “Реформа”, мы использовали ту, форму юридического лица и тот вид учредительных документов, которые нам были предложены в Управлении юстиции. Мы изначально создавали некоммерческое предприятие. Мы полагали, что фактическая сторона важнее формальной, а оказалось наоборот.

Де-факто “Центр “Реформа” не занималась коммерцией.

Доходы ТОО “Центр “Реформа” никогда не распределялись между учредителями.

Сторона обвинения не смогла привести ни одного факта за все время существования “Центра “Реформа” когда бы учредители распределяли между собой чистую прибыль.

Я уверен, что только поэтому, исходя из фактической деятельности ТОО “Центр “Реформа” Налоговый комитет Жетысуского района г. Алматы и Налоговый комитет г. Алматы почти четыре года признавали ТОО “Центр “Реформа” некоммерческим юридическим лицом.

Иначе чем объяснить тот факт, что налоговые органы самостоятельно, обосновано и правомерно применяли по отношению ТОО “Центр “Реформа” льготы, предусмотренные п.3 ст. 34 Закона Республики Казахстан “О налогах и других обязательных платежах в бюджет”.

В противном случае суду придется признать, что, либо мое уголовное преследование это заранее и хорошо спланированное провокационное, по своей сути, действо либо меня привлекают к ответственности, чтобы освободить от такой ответственности налоговый комитет по причине крайне низкой квалификации его специалистов.

Затруднения, с которыми столкнулись сотрудники налогового комитета, следствие и эксперты (все они - специалисты с высшим экономическим и юридическим образованием), при определении, является ли ТОО “Центр “Реформа” коммерческим юридическим лицом, однозначно подтверждают – что в моих действиях отсутствует умысел на уклонение от уплаты налогов и совершение преступления.

Такие выводы экспертов о том, что ТОО “Центр “Реформа” коммерческое юридическое лицо не могут быть положены в основу моего обвинения, в совершении умышленного преступления.

Ошибка государственных органов в применении норм закона не может быть основанием для привлечения меня к уголовной ответственности.

Исправление ошибки налоговых органов производится в гражданско-правовом порядке. Претензии в данном случае должны быть предъявлены юридическому лицу. Более того, взыскание доначисленных налоговых платежей производится в порядке судебного приказа, т.е. фактически в бесспорном порядке.

Концепция правовой политики РК говорит о необходимости создания эффективной системы профилактики правонарушений.

Все эти годы налоговый комитет под микроскопом отслеживал нашу деятельность. У него как на ладони было все наше финансовое состояние, и естественно, он был в курсе перспектив, связанных с уплатой налогов.

Неужели, кто-то все это время был целенаправленно заинтересован в не предупреждении административного правонарушения, сознательно дожидаясь, пока оно не перерастет в уголовное, и таким образом, меня специально подводили к черте, за которой начинается уголовная ответственность? В таком случае декларируемая властями эффективная система профилактики правонарушений – элементарный блеф.

Материалами дела также не доказано, что я совершал так называемые “обнальные” операции. Считаю, что это предвзятое отношение ко мне.

Государственное обвинение обвиняет меня также в нецелевом использовании денег. Это полностью не соответствует действительности.

Считаю, что обвинение в нецелевом использовании просто абсурдно и должно быть снято с меня.

Государственное обвинение обвиняет меня в “умышленном использовании заведомо подложных документов” (ст.324. ч.3 УК РК) при проведении праздничных мероприятий, посвященных 8 Марта и празднику Наурыз в марте 1999 года.

Следует отметить, что оно основано только на показаниях одного человека заинтересованного в исходе дела и защищающего свои интересы.

Да, за эти годы мы проводили массу публичных мероприятий, начиная от круглых столов, семинаров, различных собраний, включая и праздничные мероприятия. Все они были открыты для общественности, их было множество.

Никакой корысти в получении этих сумм (2 чека по 700 долларов) у меня не было, так как по договоренности с грантодателем я мог снять со счета любую сумму в рамках реализации проектов. И никакой надобности ставить печать фирмы, которая по истечении 4 лет, отказывается от этого, у меня не было. В очных ставках руководители фирмы “Алгабас” заявили, что раньше меня не видели. Так каким образом их печать оказалась на документах “Центра “Реформа”? Ведь следствием так и не установлено происхождение приходно-кассовых ордеров №150 от 30.03.99г. на сумму 116 500 тенге и № 132 от 30.04.99г. на сумму 118 100 тенге. Если они были подложны, то почему в 1999 году налоговый орган принял их в наших отчетах без всяких претензий? Не доказано также, что эти ордера были для меня заведомо подложными.

Какую оценку можно дать качеству и состоятельности материалов уголовного дела, если свидетель на суде публично отказывается от своих же слов, отраженных в них? А ведь именно на такого рода показаниях и держится уголовная составляющая моего дела.

Уважаемый суд!

Видит Бог, я с самого начала и во время судебного процесса намеренно не подчеркивал исключительную политическую составляющую судебного разбирательства (вы знаете, кто я такой и чем я все эти годы занимаюсь). Я старался всеми силами доказать именно фактологическую и юридическую несостоятельность обвинений выдвинутых против меня.

Но все более становится ясно, что именно вот эта юридическая несостоятельность становится наиболее наглядным свидетельством политической состоятельности судебного процесса.

Ведь, в принципе, по закону преступление, в котором я обвиняюсь, является небольшим по своей тяжести. Но почему-то целый Департамент финансовой полиции по г. Алматы с ноября прошлого года отвлекает свои лучшие силы, на то, чтобы обвинить небольшую неправительственную организацию с очень скромным годовым бюджетом во всех мыслимых и немыслимых преступлениях. Он парализовал деятельность нашей законопослушной организации, которая все эти годы выполняла все требования соответствующего налогового комитета, что и подтверждается материалами уголовного дела.

О тенденциозности и предвзятости данного расследования говорит и тот факт, что, не кто иной, как заместитель прокурора города Алматы г-н Исаев дает согласие на обвинительное заключение, хотя с материалами дела, над которыми финансовая полиция корпела целый год, он сумел ознакомиться за удивительно короткий срок. Выходит, что одному из руководителей прокуратуры полуторамиллионного города больше нечем заняться, как изучением томов уголовного дела в отношении маленькой НПО? И при этом не заметить, что в моих действиях нет состава преступления.

Упомянутая мною Концепция утверждает одним из принципов уголовного законодательства - равенство граждан перед законом и судом, которое означает, что все граждане, совершившие преступления, равны перед законом и судом, независимо от происхождения, социального, должностного и имущественного положения, пола, расы, национальности или любых иных обстоятельств.

Если нет никаких иных обстоятельств, связанных с моим делом, то, я, безусловно, должен быть оправдан! В противном случае эти самые “иные обстоятельства” будут видны невооруженным глазом.

Ни для кого не секрет, что уже в течение 6 лет я открыто и принципиально выступаю с критикой существующего в стране режима. Естественно, что хотят всеми доступными способами дискредитировать меня и опорочить мое доброе имя. Что и подтверждается материалами данного уголовного дела.

Но в соответствии с Концепцией правовой политики, которая утверждает принцип независимости судей, означающий, что судья при отправлении правосудия независим и подчиняется только Конституции и законам, я уверен, что высокий суд не будет подвержен политической конъюнктуре при принятии решения по данному делу. Тем самым, доказав, что он действительно независим.