Первый политический процесс "года 03"

Андрей СВИРИДОВ

С началом нового 2003 года в городе Каскелене продолжился закрытый судебный процесс над Сергеем Дувановым, начатый в Карасайском районном суде на последней неделе прошедшего 2002 года. Первое и второе заседания суда прошли 24 и 27 декабря. Последовавшие затем
"новогодние каникулы" Дуванова оставили провести в тюрьме, несмотря на все имеющиеся ходатайства адвокатов об изме-нении ему меры пресечения и по-прежнему остающиеся в силе поручительст-ва об освобождении под залог.

И вот уже в наступившем новом году председатель Карасайского райсуда, он же и судья по данному делу Бахытжан Шошикбаев приступил
к ежедневным заседаниям, проведя их в течение четырех дней подряд – с 6 по 9 января, с дальнейшим продолжением с 13 по 16 января.

ЗАКРЫТЫЙ СУД – СКУПАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Надеюсь, мой уважаемый читатель с пониманием отнесется к некоторой скупости инфор-мации из зала суда, куда ни автор судебных репортажей, ни другие журналисты не имеют доступа, на то суд и закрытый. Но хоть дело и слушается в закрытом порядке, в общем-то, по закону (категория дел о сексуальных преступлениях против несовершеннолетних), однако следует отличать этот вид закрытости от другого ее же вида, например, связанной с военными и государственными тайнами (т.н. шпионские процессы).

Строго говоря, суд закрыт от публики/зрителей (исключение сделано лишь для малого числа иностранных наблюдателей), но ведь не от любого же пересказа информации о ходе суда постфактум на страницах прессы. Юридический смысл закрытого судоговорения состоит здесь в предотвращении не вообще любой утечки информации, к военным тайнам никаким боком не прилегающей, а в недопущении публичного смакования интимных сторон половой жизни подсудимого и потерпевшей. Как раз этих моментов касаться мы и не собираемся, а стремимся дать читателям "СолDATa" максимально возможный объем информации правового, точнее правозащитного характера.

И это никоим образом не может и не должно быть поставлено нам в вину как нарушение принципа гласности судопроизводства. Напротив, мы его обеспечиваем, с должной оглядкой на оговоренные выше моменты в части "ни слова об интиме" и "не называть полных фамилий" несовершеннолетних фигурантов дела, ограничиваясь инициалами (а мы только так и делали во всех прежних наших материалах о "деле Дуванова").

Соответственно и с адвокатов никто не брал каких-либо подписок о неразглашении, равно как и с членов Общественного штаба по защите Дуванова, который размещает в Интернете <www.club.kz> ежедневные бюллетени о каждом дне суда, специально пред-назначенные для журналистов и СМИ, освещающих процесс.

Из этого расклада мы и будем исходить.

СВИДЕТЕЛИ ОБВИНЕНИЯ – ПОСОБНИКИ ИЛИ ЖЕРТВЫ?

Напомним, что первые два судебных заседания перед Новым годом были посвя-щены в основном процедурным вопросам, в том числе и рассмотрению ходатайств адвокатов – иногда отклоняли, но изредка и удовлетворяли. На заседаниях же посленовогодних, огласив обвинительное заключение, приступили к допросу "потерпевшей" (будто бы от Дуванова) Кристины К. и ее матери и одновременно "законной представительницы" Ирины Сай, а также свидетелей. Среди них были допрошены и свидетели обвинения, и часть свидетелей защиты.

Большое впечатление на защитников Дуванова, на иностранных наблюдателей и, кажется, даже на судью произвела Ирина Сай, начав свою речь с риторического обращения к… иностранным наблюдателям: "Господа международные наблюдатели, за кем вы здесь наблюдаете, с какой целью вы приехали в Казахстан?.." Даже судья вынужден был прервать начало патриотического монолога, указав свидетельнице на необходимость давать показания по существу дела. После этого женщина с криком "Мне плохо!" упала в обморок и была вынесена из зала, а участникам процесса сказали, что мать потерпевшей госпитализирована с диагнозом "гипертонический криз".
Однако на следующий день она, как ни в чем ни бывало, появилась в суде.

Главным свидетелем обвинения по сценарию должен был стать житель поселка Кайнар, сосед Дуванова по дому Александр Черкасов, который в тот вечер 27 октября как раз и привел в его дом двух девиц-подростков, одна из которых была дочь его жены, а другая – ее подружка, та самая Кристина, впоследствии объявленная потерпевшей. После допроса Черкасова один из адвокатов сказал, что из свидетеля обвинения он фактически превратился в свидетеля защиты, отказавшись от большей части своих показаний, данных на предварительном следствии. Глядя в глаза своему бывшему соседу и работодателю (Дуванов иногда давал ему, бывшему наркоману, месяца за два до "дня Х" освободившемуся из заключения, подработать на мелких ремонтно-строительных работах в своем доме), он прямо заявил, что такой человек, как Сергей, не мог изнасиловать девочку, и что он скорее поверил бы, если бы в этом обвинили его самого (!!!).

На вопрос же адвокатов о том, почему он запросил себе охрану, предусмотренную законом о защите участников уголовного процесса, т.е. кто ему угрожал (Дуванов ли, его друзья и сочувствующие ему и проч.) тот ответил, что опасается… собственной жены, под давлением которой он и давал на предварительном следствии показания против Дуванова. (Правда, еще что-то говорилось и о некоем полицейском полковнике, но этот поворот сюжета пока что не получил развития.) Между прочим, жена Черкасова и ее дочь Татьяна А., сверстница и подружка "потерпевшей", вместе с ней помывшаяся в знаменитой дувановской бане, но покинувшая место предполагаемого преступления несколько раньше – так вот, эти две свидетельницы, чрезвычайно важные для судебного следствия, попросту не явились на суд по причине отъезда, вроде бы в Тараз. Пока остановились на том, что их место-нахождение предстоит установить.

Рассказы же адвокатов о допросе самой Кристины К., по идее и фабуле процесса главной фигуры во всем этом деле, оставляют впечатление не столько даже негодования, сколько жалости к девочке-подростку, которую взрослые дяди взялись использовать в своих грязных целях, нисколько не думая о том, как ей потом жить дальше. Тем более, что ее тинейджерская жизнь, как открылось на суде, и без того с раннего детства складывалась более чем незавидно.

Своего отца ребенок не знал в принципе, мать отсидела три года за соучастие в разбойном нападении, девочка с раннего детства была знакома исключительно с изнанкой жизни на железнодорожной окраине Караганды. Бывшее гнездо лагерей и "прилагерного ми-ра" при Сталине, шахтерская столица в последующие десятилетия, она стала при Назарбаеве депрессивным регионом, где целые города, районы и поселки населены сплошь безработными алкоголиками и наркоманами, а наркотрафик и проституция воспринимаются окружающими как легкодоступный и вполне приемлемый способ заработать на жизнь.

При формально все еще обязательном в Казахстане среднем образовании полагается к 14-ти годам учиться в 9-м классе, однако наша героиня проучилась всего лишь до 5-го, несколько раз оставаясь на второй год. Интеллектуальный и культурный уровень "потерпевшей" исчерпывающе характеризует ее ответ на заданный вопрос: почему она, будучи, по ее показаниям, изнасилованной, помчалась среди ночи за тридцать верст в Алма-Ату, а не позвонила по "02" прямо в Кайнаре? Ответ: "А я думала, что по "02" только в Караганде милицию вызывают". В то же время старшего следователя Алматинского обл-УВД Г. Жунусову, которая во время знаменитого "осмотра места происшествия" 30 октября обнаружила в доме Дуванова не менее знаменитую записку Кристины "хачу быть фото маделью", потерпевшая трогательно-простодушно называет "тетя Галия".

Вообще следует отметить, что власти и спецслужбы в своем стремлении засадить Дуванова в тюрьму не по политической, а всенепременно по криминально-сексуальной статье Уголовного кодекса не погнушались использовать в качестве своих агентов людей из т.н. низов общества, с которыми в обычной жизни ходят по совершенно разным дорожкам.

Находившиеся в непростых отношениях с законом, они, видимо, на этом и были взяты полицией "на крючок". Так что даже и этих людей, будь они хоть сто раз вольными или невольными лжесвидетелями, в данном контексте можно назвать не столько пособниками, сколько жертвами полицейского государства. Вот только дойдет ли когда-нибудь дело до суда не над этими "маленькими людьми", а над их могущественными кураторами в погонах и при портфелях?..

"ИЗНАСИЛОВАНЫ ПО ЗАДАНИЮ РУКОВОДСТВА"

На судебных заседаниях 8 и 9 января начались, а на следующей неделе продолжались допросы вызванных в суд по ходатайству адвокатов Дуванова свидетелей "с той стороны". Полицейских, производивших задержание и арест, лиц, бывших понятыми во время упомянутого выше осмотра-обыска, когда был обнаружен листок с анкетными данными, дол-женствующий сви-детель-ствовать о том, что обвиняемый знал о возрасте "абитуриентки".

Огром-ный интерес, по словам защитника Е. Жовтиса, представлял допрос дознавателя Карасайского РУВД Сагитова, который составил донесение по начальству, начинающееся словами: "По заданию руководства Карасайского РУВД 27 октября 2002 г. (часы, минуты) в поселке Кайнар (улица, номер дома) совершено изнасилование…"

Также по ходатайству адвокатов был вызван в суд хорошо известный всем алма-атинским политическим активистам начальник отдела по связям с общественными организациями (злые языки добавляют: и по слежке за ними) ГУВД Алма-Аты Алихан Бекта-сов в связи с его рапортом о планах адвокатов Дуванова намеренно затягивать ознакомление своего подзащитного с уголовным делом. Напомним, здесь изюминка в том, что рапорт был датирован 28-м ноября, когда адвокаты еще только ожидали допуска к "делу", а один из них (Евгений Жовтис) и вовсе находился за пределами Казахстана, откуда вернулся лишь на следующий день.

Понятно, что при столь обширном судебном материале не слишком скоро может дойти дело до допросов подсудимого. Не говоря уже о разборе актов экспертиз, по которым у Дуванова и его адвокатов также имеется масса вопросов.

АДВОКАТ ОБВИНЕНИЯ КАК НАРУШИТЕЛЬ ПРЕЗУМПЦИИ НЕВИНОВНОСТИ

Нашим постоянным читателям уже знакома политико-правовая коллизия, связан-ная с учас-тием в суде над Сергеем Дувановым – в качестве одного из адвокатов "потерпевшей стороны" – оголтело-провластного журналиста Эрика Нуршина ("АДВОКАТЫ ЗАЩИТЫ И АДВОКАТЫ ОБВИНЕНИЯ", см. "СолDAT" N 26 за 27.ХII.2002).

Как раз в день выхода того номера газеты, а это был одновременно и день второго судебного заседания 27 декабря, вышел из печати предновогодний номер "Доживем до понедельника". Никогда бы не взялся рецензировать сей (не-) печатный орган, если бы его редактор-издатель не оборотился бы еще и адвокатом обвинения против Дуванова. Этот номер "органа" замечателен тем, что в нем давно уже примелькавшиеся порнографические опусы про оппозиционеров-педофилов "Дубанова" и "Диванова", как обычно подписанные издевательскими (Нуршин называет "мультяшными") псевдонимами, на этот раз были дополнены заголовком в номинациях за 2002 год: "Сергей Дуванов – насильник года".

Как говорится, приплыли! – Ни одной даже измененной буквы, ни подписи, что позволяет считать материал редакционным, следовательно, принадлежащим главному редактору. Но он же называет себя дипломированным адвокатом с лицензией от 28 октября 2002-го, т.е. выправленной как раз в день задержания Дуванова.

Между тем, по закону никто не может быть объявлен преступником иначе как по приговору суда, вступившему в законную силу. И если еще можно как-то закрыть глаза на попрание этого принципа беспринципным журналистом, не владеющим иным языком, окромя великого и могучего русского матерного, то это никак не должно быть дозволено действующему защитнику по данному делу.

Или ты в суде защищаешь столь милую твоему мужскому естеству "потерпевшую", пускай даже с явным прицелом на роль "прокурора Вышинского" относительно ненавистного тебе подсудимого, или ты выворачиваешься наизнанку на страницах вверенного тебе властями органа. Здесь совместительство не должно и не может быть терпимо.

Возможно, некие мысли в этом духе (ну, пусть с обратным знаком – где у нас минус, у него был плюс) посетили в новогодние дни и самого "известного правозащитника", или же он просто понял, на чем прокололся, а может, нашлось кому указать на допущенный прокол. Так или иначе, но ни 6-го, ни 7-го, ни 8 января защитник Нуршин вообще не являлся на судебные заседания, фактически бросив свою подзащитную на произвол судьбы и своего коллеги-адвоката Мартыновского. И лишь когда об Эрике Кайдаровиче успели малость подзабыть, он вновь появился на суде 9 января, где ему пришлось выслушать ходатайство своих про-цессуальных противников, оглашенное Виталием Вороновым.

Защитники Дуванова просили судью Б.Шо-шик-баева вынести частное постановление о нарушении защитником Э.Нуршиным требований закона в виде данной газетной публикации. И просили направить таковое постановление в Алматинскую городскую коллегию адвокатов на предмет рассмотрения вопроса о легитимности пребывания в ней такого члена.

ЕСТЬ ЗАДЕЛ И НА ВТОРУЮ ПОЛОВИНУ ЯНВАРЯ

Как уже говорилось выше, оставшийся после первых шести заседаний нерассмотренным судебный материал настолько обширен, что Карасайскому районному суду предстоит еще как минимум две полных рабочих недели.
В то же время политизированные наблюдатели в южной столице Казахстана высказывают предположения о наличии у казахстанских властей прицела завершить скандальный процесс как можно быстрее. Говорящие так исходят из сообщений о назначенном на 20-25 января визите Нурсултана Назарбаева в Швейцарию на Давосский экономический форум, где ему наверняка будут задавать вопросы о судьбе хорошо известного в Европе оппозиционного журналиста Сергея Дуванова. А заодно и вопросы о "Казахгейте" и о казахстанских счетах в швейцарских банках, давно уж ставших предметом международного скандала.
Напомним, что именно швей-царские счета президента были главным предметом той самой статьи С.Дуванова "Молчание ягнят", из-за которой в июле прошлого года против автора возбудили уголовное дело по статье 318 ("Оскорбление чести и достоинства президента РК").

Предположительно из-за той же статьи, а также продолжения этой темы в новых статьях, Дуванова в конце августа жестоко избили, и нападавших не нашли. А в конце октября подстроили ситуацию для посадки по статье 120 ("Изнасилование несовершеннолетней" – спасибо хоть не "…крупного рогатого скота со смертельным исходом", как в том замечательном анекдоте советских времен.)

А ведь казахстанский гость январского-2003 Давосского форума от предгорий Заилийского Алатау в предгорья Швейцарских Альп мог бы приехать не с пустыми руками и обещаниями. Президент Казахстана мог бы привезти на форум великолепный подарок, который высоко оценила бы европейская и отечественная демократия. Не слишком демократический имидж нашего "Ел басы" можно заметно подправить оправдательным приговором его личному оппоненту, которого сейчас судят в "казахстанском Гори" у подножия Тян-Шанских гор, на малой каскеленской родине господина президента.

СолДАТ, N 1-2 (85), январь 2003 г.
20 января 2003